Трактат, написанный в 308 году торговцем металлом Каару Ид Игамзет в период правления князя Ирзехов Южного Стихрила - Мутэ Аарикиви, был переведён и дополнен примечаниями мною в период правления Каннад'а Аарикиви в текущем, 315 году.
Три года назад, закончив поездку на Юг, вплоть до города Ворн-город (Када-Воруо), наша кампания чудом вернулась назад, в столицу Ирсехов - Даакуун-город (Хаатэ-Наакун). Практически всю прибыль пришлось потратить на откуп наших товарищей из плена дикарей по пути, поэтому, чтобы расплатиться с местным банком, нам нужна была более выгодная сделка, нежели прошедшее путешествие. Тогда председатель банка, узнав о нашем несчастии, предложил отправиться далеко на север, в далёкие степи, что лежат в тысячах адуи* от нас, чтобы перепродать металл там.
Оодэ Моокори, председатель отделения нашего банка, не был возмущён нашей неудачей, так как до этого наша компания всегда платила проценты по займам вовремя, и даже во время наводнений, когда все тратили деньги на спасение имущества, мы отдавали наши запасы банку, чтобы не получать негативные отзывы в (городском) совете.
Таким образом, нам более ничего не оставалось, как использовать последние сбережения и купленный дёшево металл сбыть куда дороже в далёких и опасных краях. Также часть средств мы отдали на страховку от несчастья для семей некоторых из членов компании, а именно 340 манд'ов (351 манд* по текущему курсу), а около 1200 манд (1240 манд по текущему курсу) мы оставили для нужд в дороге.
Стоит добавить, что на моей памяти ни один из караванов не возвращался с далёкого Севера, поэтому я на протяжении всего месяца* подготовки к экспедиции был сосредоточен на том, чтобы наша кампания была полностью подготовлена к поездке. Также по моей воле мы наняли нескольких горцев-пастухов, чтобы некоторую часть пути они могли сопровождать нас и объяснять непонятные моменты в дороге.
Отдельное слово стоит сказать об охране. Так как наш остаточный бюджет не был достаточен для найма даже небольшой дружины в 14 средних воинов, то мы сосредоточили наши усилия на самообороне: были закуплены несколько кашран'ов, много вэкни, нательная защита и множество прочих боезапасов. Но в нашей кампании из 40 человек только трое хотя бы скудно могут управляться с тяжёлым оружием, поэтому пришлось нанять 4 хорошо обученнных молодых пехотинца и купить двум из них снаряжение. К слову, я был против этого изначально, потому как на их комплектацию, страховку и оплату на полгода вперёд мы потратили почти треть всех накоплений!
Караван решено было организовать в 4 повозки, одна из которых была полужилой, для которых пришлось купить 8 устойчивых к морозу и жаре кайдан'ов*, что нам обошлось в баснословные 180 манд, включая найм возчих, которые следили за тем, чтобы эти звери не напали на нас.
Отправились в дорогу мы точно в срок, так как запасы провизии, купленные в первую очередь, могли быстро испортиться.
В первое время мы ехали точно на Север вдоль горных долин, где часто можно встретить одиноких пастухов и охотников, а местные речушки, текущие из самых гор, считаются самыми чистыми и целебными.
Спустя 14 дней мы уже покинули владения Ирсэхов и выехали на холмистые степи Норхов. По пути мне долго не попадалось ни одной деревушки, но, как нам указали спутники, местное население ведёт обычно кочевой образ жизни, и всем необходимым мы можем запастись только в предгорьях. Однако, на 46-ой день поездки один из стражей заметил на высоком холме небольшой хутор, куда мы сразу же свернули, ожидая пополнить запасы провизии и воды, поскольку в этих степях в теплый сезон многие озёра пересыхают и остаются только очень солёные.
Это оказалось владением семьи пастуха, который круглый год разводит неподалёку крупное стадо степных икеме*. Его жёны, следящие за домом, объяснили, что здесь легко разводить хищных животных, откармливая мелкими степными зверьками, которых сейчас в избытке. Они сильно удивились присутствию здесь такого крупного каравана, так как крупные дороги проходят к Западу отсюда.
Здесь мы переночевали две ночи, поскольку нужно было дождаться хозяина дабы купить у него мясо для продолжения поездки. По прибытию домой, он был рад нас видеть и мы обменяли у него часть металла на провизию, поскольку в диких степях деньги имеют намного меньше ценности, чем сам металл, из которого местные изготавливают множество приспособлений.
Хозяин показал нам на прощание ближайшие караванные пути, реки, а также священный камень, который, по его заверению, исполняет любое желание. Мы же не стали пользоваться его указаниями, так как, используя дороги, мы бы потеряли куда больше дней, нежели напрямую через степи.
На следующий день мы покинули холмы, и перед караваном раскинулась полупустыня, бедная на растительность и живность, так что огонь на ночь пришлось разжигать, используя детали повозок. С утра началась сильная буря, а вскоре дождь и гроза. Чудом одна из повозок не опрокинулась из-за ветра, а один из сопровождающих, ушедший два дня назад вперёд дабы проверить дальнейший путь, так и не вернулся.
Спустя четыре дня бессонных ночей, когда злостная буря утихла, мы продолжили путь. Благо, всего через двое суток пути, мы вышли на равнинные луга, полные мелких лесов и рек. Также удалось остановиться в деревушке Норхов, которые здесь промышляют рыбной ловлей и охотой. Старейшина пояснил мне, что бури здесь являются злыми духами, и чтобы уберечься от них, нужно пожертвовать местным идолам множество даров, что мы на всякий случай и сделали.
Так же на всякий случай, мы продали местным часть металла, чтобы освободить немного месте в жилой повозке, хотя и не планировали сбывать его так рано.
Я узнал, что Норхи, вопреки некоторым заблуждениям, являются отличными воинами. На устроенном вечером состязании по перетягиванию двух верёвок, один местный мужик сразу же перетянул 8 человек из нашего отряда, поэтому мы наняли его в качестве стража.
Спустя 3 дня мы продолжили путь на Север, желая добраться до Северной реки (Адкуна Туи), что тянется от моря с Востока на Запад вдоль высоких гор, в надежде встретить крупные суда и другие караваны. Однако в деревне нас предупредили, что по слухам вдоль реки часто можно встретить толпы бандитов, и потому мы оставались начеку и ночью начали выставлять охрану. Тем не менее, мы не свернули сразу на Запад, а продолжили путь к реке.
Дальнейший путь пролегал через травянистые луга с частыми лесами, но их высота редко достигает человеческого роста, а тот мужик-Норх, нанятый ранее, мог сломать ствол такого деревца одной рукой, из-за чего заслужил уважение других четырёх наших стражей.
Люди, которые встречались нам в дальнейшем, говорили уже на странном говоре, который пришлось переводить через толмачей, нанятых ещё месяц назад.
На 89 день пути на горизонте показались высочайщие горы, и всем стало очевидно, что наш караван достиг Северной реки.
Это была самая широкая река из всех, что мне доводилось видеть. В ширину она достигала не менее, чем 5 адуи и нередко её берег, за которым виднелись устремлённые в небо горные вершины, доходил до горизонта. Наконец наша кампания, измученная круглосуточным путешествием, сделала остановку у берега на трое суток.
Некто даже соорудил плот и несколько добровольцев решились пойти по течению на Восток в целях разведки.
В то же время в течение стоянки удалось запастись дровами, но охотиться здесь не решился никто, поэтому пришлось надеяться на отряд, отправленный по реке, который может повстречать местных и купить у них провизию.
Стоит отдельно остановиться на этой прекрасной реке. Она всегда быстра и полноводна, а берега её очень различны. Если один берег, на котором мы остановились, плавно уходит в воду, за исключением редких каменистых подъёмов, то другой всюду крутой и обрывистый, так, что на него невозможно высадиться. А за ним идут, не имея ни одной видимой долины, высочайшие скалы. Так что если бы они такими были на Западе, то нам бы пришлось вернуться, потому как наши повозки не одолели бы таких подъёмов.
Спустя три дня ожиданий мы уже хотели было собираться в путь, не дожидаясь отряд, отправленный по реке, но убедительные реки счетовода Ваду Аариданд'а вынудили нас остаться ещё на пару дней. Вскоре мы заметили человека в оборванной одежде, идущего вдоль берега. Им оказался единственный выживший из того отряда, поведавший, что однажды ночью, остановившиеся на берегу реки его товарищи легки спать, но он, проснувшийся от шума ночью, заметил потухший костёр и разорванные тела остальных на берегу. Далее, судя по его словам, он зажёг факел и заметил страшное чёрное существо, каких раньше не видел: оно было почти в два человеческих роста и имело длинную безглазую голову с большой пастью и зубами, как у хищника, но при этом с руками и ногами как человек. Оно заметило огонь и побежало за ним, но смог скрыться в кустах и чудом добрался до нашего лагеря.
Видя шрамы на его теле, оставленние явно никем иным, как чудовищным зверем, у нас не было причин не верить ему и, приведя его в порядок, мы продолжили путь на Запад вдоль широкой реки.
Шел 149 день пути вдоль реки. До этого нам довелось побывать в двух деревнях охотников и встретить немало судов, шедших вдоль реки, но всё же значительную часть товара распродать не удалось. К этому времени, по заверению местных, речь которых мы уже не понимали, наш караван уже прошёл половину пути до гор Стихрила.
На 170 день случилось несчастие, которое чуть не лишило нас, кажется, жизней. Команда, на данный момент состоявшая из 27 человек (часть из которых составляла временная охрана из местных охотников), шла вечером вдоль самого берега реки так, что повозки касались воды. Вдруг, будто ударил гром, из зарослей, что лежали всего в нескольких шагах от берега, выскочили огромные человекоподобные звери. Их кожа была тёмно-красной, а морда огромной и имела огромную звериную пасть. Чуть позже мы узнали в них Изгоев.
Они были вооружены лишь копьями и их было всего двое, но они были явно настроены убить и съесть всех из нашей кампании. В первое мгновение мы лишились самых сильных стражей, а спустя ещё миг и пяти остальных вооружённых. Они действовали так быстро, что ямщики ещё не успели остановить повозки, как больше трети группы были разрублены лезвиями огромных копьев или лежали замертво. Я сам и остальные, кто шёл ближе к воде, успели спастись в реке, которой, видимо, боялись Изгои. Им ничего не оставалось, как забрать некоторых мертвецов и так же быстро скрыться.
Данный случай занял меньше двух порывов ветра, но после этого силы и дух продолжать путешествие окончательно покинули команду. Лишившись ямщиков, стражи и всех кайданов, многие уже готовы были смириться с участью остаться здесь и умереть голодной смертью, лишь бы не испытывать тяготы оставшейся дороги, которая предвещала быть ещё более суровой.
Это сейчас мне нетрудно писать об этих событиях в тёплом доме и сытости, зная, что всё в итоге закончилось удачно для некоторых, но в тот момент мне бы и не пришло в голову вырезать знаки на досках повозки и думать о том, какая погода будет завтра и куда сегодня можно поехать от скуки.
Тогда не только голод, но и холод, сырость тех мест и безнадёжность нашей опасной затеи пугали всех, и только, наверное, свежий ветер с незнакомой реки, у которой не видно второго берега, помог продолжить путь спустя несколько ночей.
Шёл 230 день безостановочного пути. Нам пришлось бросить половину повозок с товаром за отсутствием тягловой силы, а остальные мы тащили сами, пока не выменяли у каких-то охотников несколько рабов. В предгорьях, которых мы к тому времени достигли, уже не разводили никаких полезных зверей и пришлось использовать людской труд, который намного более неэффективен по многим причинам. Потому скорость перемещения нашего каравана сильно упала, что не предвещало ничего хорошего.
Спустя несколько дней, мы заметили небольшие леса вдалеке, а берег реки стал опасно крутым и пришлось уйти вглубь степей. Позже мы оказались в самых настоящих таёжных лесах, в которых намного больше дичи, но и передвигаться столь неудобно, что лишь на несколько дней можно завязнуть в болоте и не сдвинуться ни на шаг.
Примерно на 300 день мы впервые повстречали человека здесь. Ими оказались охотники из другого, неизвестного нам народа. Мы оставили повозки в лесу и они проводили нас до своей деревни, которая стояла на высоком холме посреди леса так, что с него прекрасно видно всю землю на десятки адуи в любую сторону. Они жили в очень высоких деревянных конусах и, видимо, поселились здесь недавно. Особенно интересно, что они носят странные одежды, покрытые перьями и со шлемом-головой, будто у птицы. Их вождь, прибывший в деревню на следующий день, был рад нам и удивился таким гостям здесь. Позже нашей команде выделили недостроенный конус, и в течение нескольких дней удалось запасти множество запасов и пищи, которую мы покупали у местных. Они, как оказалось, редко жарят мясо, а в основном засаливают его множеством способов, ни один из которых мне не понравился, но пришлось запасти именно такое мясо, так как оно хранится во много раз дольше.
Один старый человек, узнав о цели путешествия, показал нам расположение рек и предложил купить большую лодку, на которой можно увезти груз. Но если бы мы пошли по реке против течения, то, как нам показалось, такой путь занял бы больше времени. Но в итоге стоило сделать именно так, ведь Северная река идёт далеко на север и сейчас многие купцы именно торгуют вдоль её берегов.
Тем не менее, вернувшись к нетронутым повозкам, на 308 день мы пошли уже на север, к предгорьям Стихрила.
Пройдя несколько сотен адуи, я заметил что таёжные заросли стали заметно иными и почва стала более каменистой, а над караваном нависали крутые склоны лесистых внизу, и заснеженных к вершине гор. Тех же гор, что я видел много дней ранее с противоположного берега Северной реки. Здесь она, по объясненим местных, становится уже и уходит в горы.
На 358 день мы шли уже вдоль узких, ровных долин, окружённых скалами. Они были полны зелени в это время и живописнее любых мест, которые я когда-либо видел. Странно, если тут совсем никто не жил, и вскоре, идя вдоль горной тропы, будто созданной природой специально для путника, мы заметили одинокий дом вдалеке. Он был сложен из камней и был круглым в основании и с каменной крышей, покрытой дёрном. Этот дом стоял в середине долины рядом с озером и зарослями, но, судя по всему, там никого не было и мы решили продолжить путь, дабы отыскать какое-нибудь поселение.
На 397 день ударил сильный дождь и гроза, а ветер со склонов гор смог опрокинуть одну повозку. А на следующий день оказалось, что наш караван около десяти дней шёл вдоль тропы, ведущей в узкое ущелье, которое заканчивается утёсами. Выбора было два: или пойти назад в поисках лучшей дороги, или попытаться перейти через склоны гор. Мало кто решился бы с тяжёлым грузом пройти через крутые скалы, но точно никто из нас не решился идти назад и признать, что много дней было потрачено впустую.
Следующие несколько дней перевала через горы были самым тяжёлым испытанием за всё время пути. Нам удалось найти более-менее удобное ущелье, которое вело куда-то на Северо-Запад и имело приемлемый наклон для того, чтобы провести повозки, толкая их руками. За ним оказалось ещё с десяток подьёмов, и на весь переход мы потратили всю снедь и двадцать тяжёлых дней безустанного труда, толкая телеги с металлом на вершины холмов в тысячи шагов высотой.
В итоге последний спуск привёл нас в долину, полную озёр. Здесь удалось раздобыть пищу и впервые за тридцать дней разбить лагерь.
До 407 дня стояли лагерем, ибо до того дня поднялся сильный горный ветер и грозы.
Во время стоянки начался страшный голод и болезни, унесшие нескольких участников похода, трупы которых мы сожгли на холмах.
Сразу же по наступлении хорошей погоды, мы вновь сдвинулись с места. Повозки уже сильно нуждались в ремонте, а вся кампания двигалась вперед уже не из жажды выгоды, а скорее из желания найти хотя бы одну живую душу в этих затеряных богами краях или хотя бы теплый и сухой ночлег, особенно необходимый в этих страшных, неприветливых, холодных и безлюдных краях. За спинами каждого из нас стояла смерть и только две оставшиеся повозки с металлом, большая часть которого, наверное, до сих пор покоится нетронутой в тех горных долинах, напоминали о цели похода. Каждый неустанно трердил другому, что все кроме него виновны в неверном выборе пути, и это порождало в группе противоречия и конфликты, нередко почти доходившие до убийств.
Скорость каравана замедлялась с каждым днём потому, что уже более месяца его тянули члены похода, часто предлагающие бросить груз и попытаться, разделившись, найти людей. Но выбранный в качестве лидера ещё на подходе к горам талантливый в командовании купец Айкаи предложил всем недовольным уйти самостоятельно, от чего те всегда отказывались, понимая, что в одиночку и даже вдвоём без вещей и оружия им выжить не удастся.
Спустя всего четыре дня караван вдруг встретил первый след человека в этих краях за долгое время. На огромном камне, через который мы двигались утром, были грубо высечены различные рисунки, а рядом с ним начиналась дорога вниз со склона, устланная заросшими почвой и травой камнями, каких тут не встречается. Мы свернули на эту тропу, и, даже не разведав местность, тронулись вниз, придерживая оставшиеся две тяжёлые повозки.
Дорога была весьма извилистая и отличить её от прочей земли можно было лишь по аккуратно положенным по краям камешкам. Спустя пару часов мы вышли на ровную, шириной в шесть или семь адуи долину, окружённую видневшимися вдалеке невысокими скалами. Но дорога вела дальше, где посреди равнины виднелись каменные постройки.
То были пустые руины некоего городка. Они представляли из себя, насколько помню, небольшую площадку с единственной постройкой из камня, и то частично разрушенной временем. Всю площадку окружала, высотой с два-три человека, каменная стена, лишь местами выглядящая не как груда камней.
Меня больше поразило то, что стены эти были сложены не просто без раствора, но и из диких круглых камней, никак не ошлифованных. Но лежали они довольно прочно, так как, видимо, были подобраны такими, чтобы при соприкосновении не рушиться. Сама же постройка была не менее причудливой, хоть и, кроме главного помещения, являлась уже грудой камня. Изначально, видимо, это был конус из того же камня, что и стены; с большим входом как у пещеры и просторным нежилым помещением внутри. К моему удивлению, хоть из-за тяжёлых условий похода никто не был озабочен в тот момент красотой этого места, удалось заметить ещё не до конца стёртые орнаменты, представляющие причудливые круги и квадраты, нарисованные на стенах линиями.
Остановиться мы решили в здании, поскольку ночь вновь обещала быть холодной. Но десяток попыток развести костёр в помещении были неудачными, ибо огонь сразу же гас через миг после того, как как переходил от коры к дровам. Пришлось ночевать под стенами снаружи, благо в них была некая польза ввиде укрытия от страшного ветра, способного, наверное, при наличии небольших крыльев, поднять в воздух человека.
Многие бы остались здесь ещё на несколько суток, дабы пополнить запасы в окрестных реках, но что-то заставило всех в один момент встать и пойти прочь из городка. Мы вновь погрузили вещи в повозки и, как обычно, посменно толкали их, сожалея о том, что не остались здесь передохнуть.
Отойдя меньше чем на адуи, я заметил, что из выездных ворот загадочного каменного города на нас смотрел большой черный зверь, каких здесь я до того не видел, который через мгновение ушёл за стены.
На этом заканчивается дневник путешествия Каару-ид-игамзет на север, в горы Стихрила. Его мне удалось обнаружить у жителей одного поселения в сорока или пятидесяти адуи от предполагаемого маршрута автора дневника. К сожалению, не представляется возможным как-либо датировать этот документ.